«Ебанутый опять какую-то хуету орёт».

Из пролома гумусной гамартомы поднимается света тентакля И, кружась, ощупляет лазуревый омут годового кольца — оно сброшено с ветки акации. Грациозно из срезов пространства Течёт ведьмин прах. Человек задыхался, на гаспингный пол выпадал, искривляясь подобно листве. Он слышал, как органы скрежещут, ломая диктат желудочных и прочих систем. Из его ноздрей, вместо прозрачных, как детские души, соплей, торчали бикфордовы шнуры, Огненная бабочка ползла по ним, Но её дождик зашиб – Капли воды, сожжённые до гудрона в моём атаноре, Где всё святое подверглось перегною, И щупальца света марлей из лёгочной ткани ангелов обвязали вантовый мост Иакова, но того, который инаковый. По мосту катаются ампутанты-карлики, Из их ртов выползают мыши церковные, в чьих хвостах — мироточие изумлённое. Грызунов ловят козодои И забрасывают в печь тепловоза, Что сквозь изъеденный в нимб фагоцит едет по потерным жилам в открывшееся панорамой взрыва — подсознание Шивы. / Выкорчевание глагола, то есть пурпурного лингва, из насыпи кристальных монументов, демонстрирующих собой коллективную память богов. Спазм ртутных рубцов на обратной стороне жабьих щёк... Земноводные вкапываются в туннель зрения, змеящегося сквозь пробитую голову в сад, подвешенный на виселицах-иероглифах. Литеры поломаны свастиками сросшихся ахиллесовых ступней. Взбеленный колокол... От вибрации раздвоилась тень, отслоившись от юнгианской тени, — и прикрыла ладонью кротовые зенки. Сквозные запястья образуют ливнёвку, в неё углубляется сияние, как разрушенное рядно. Сверяют кардиограмму с рельефом. Песочные часы похожи кое-где на мочеиспускательный канал. Рассматривая их в вангильмонтово зеркало, ты заметила и убрала прядь волос (а может быть, конечности стрекоз — живых бирюлек, сквозь которые проросли, языки, покрытое анорексичной чёрной плесенью и словно острые, будто бы стекло, ). А вместо лёгких у некой девицы — медузы, в которых радужный дым, а там ещё, как бы ветки, — бронхиолы, на них вырастают цветы, яростно бесцветные. Их исследуют пчёлы, в чьи соты караморы из своих хоботков впрыснули нефть; мы в ней вымачивали крест и мешочки со стекловидными телами хамелеонов, и небо многоротое ест, но не может проглотить солнце, не может проглотить луну. В сЕти из струн пойман Баюн. Играй и пой! И не подснежникам, а подземникам... Бутонами ландыша Анечка расстреляна у глиняных стен.