Я был мех вод на БМП два По совместитель

Один из последних моих заказов за 5$ Я был мех вод на БМП два По совместительству командир В меня стрели два разведчика Я хотел их взять в плен спрятался в сугроб Вызывал подкрепление по радейке Я заебался воевать А я хочу быть просто музыкантом Снег, пропитанный потом и адреналином, слепительно сверкал на солнце. Затаившись в сугробе, я чувствовал, как бешено колотится сердце. Два выстрела просвистели совсем рядом, срезав клочья снега над моей головой. Проклятые разведчики! Они, суки, нашли меня. БМП-шка, мой надежный, ржавый, но все еще боеспособный дом, стояла в нескольких десятках метров, беспомощно выглядывая из-за заснеженных кустов. Я мечтал оказаться внутри, за толщиной брони, но сейчас любой лишний звук мог выдать мое местоположение. Рация шипела, вяло откликаясь на мои попытки вызвать подкрепление. Снег, забившийся в наушник, приглушал и без того слабый сигнал. "Третий взвод, третий взвод, это БМП-два, командир! Подтвердите приём! Меня обнаружили, прошу немедленную поддержку! Позиция... блин, даже описать её сложно... юго-запад от..." Мороз щипал щеки, заставляя зубы стучать, как будто играя дробь на барабане. Ситуация была, мягко говоря, неприятной. Я представлял себе свой дом, с его пыльным роялем, заставленным нотами столом, мягким светом настольной лампы. Представлял, как сижу за инструментом, пальцы скользят по клавишам, рождая мелодию, спокойную и красивую, далекую от ревущих моторов, взрывов и смертельной опасности. Я, механик-водитель, командир боевой машины, мечтал быть просто музыкантом. Никаких приказов, никаких стреляющих разведчиков, только звуки, гармония и спокойствие. Наконец, в ответ на мой затянувшийся крик о помощи, раздался хриплый голос: "БМП-два, приём? Вижу вашу позицию. Поддержка выдвигается. Держитесь!" Казалось, в этом коротком сообщении содержалась целая вечность надежды. Я тяжело вздохнул, откидываясь на снег. Усталость навалилась сразу, снимая напряжение, накопленное за эти долгие, тяжелые дни войны. Мысли возвращались к моему инструменту, к забытым нотам, к мелодиям, которые я не успел написать, не успел сыграть. Каждый выстрел, каждый взрыв, каждая прошедшая мимо пуля - это украденное у меня время, время, которое я мог бы потратить на музыку. Поддержка подошла достаточно быстро. Я увидел танки, сверкающие металлом на солнце, услышал уверенный грохот гусениц. Разведчики скрылись, оставив после себя только следы на снегу. Они наверняка были опытные бойцы, раз смогли так легко и быстро исчезнуть. Спасение было близко. Но в сердце осталась горькая истина: хоть я и выжил, но война отняла у меня много больше, чем просто несколько часов жизни. Она отняла мои мечты, мои надежды, мою возможность быть просто музыкантом. Этот вечный компромисс между обязанностью и желанием стал тяжелой ношей, которую я буду нести ещё долго, даже после конца войны. А пока… пока нужно было просто добраться до БМП, сесть за руль и поехать туда, где меня ждут дома, в том мире, где ещё можно мечтать о тишине концертного зала и звуках моей любви — музыки.