в окошке котик белый-белый

давай нажрёмся перед смертью, А завтра снова на бахмут, грохочут хаммерсы, как черти, и ночь и степь снопами жгут. котлы дымятся на колёсах, пар-запах кухни полковой, горят глаза молокососов рязанской синей бирюзой, Кому из них соплевоносых навеки лечь в земле чужой? в ответку грады без вопросов хуячут мощью огневой. пойдём в атаку после каши, и кашечерпий щедр не зря, под риску навалил мне в чашу, ты ссыт- поссы до фонаря. гремят ударно ложки-вилки, как молотки стучат в гробы, на стриженном бойца затылке волосьев завихры судьбы. винила звуковых дорожек, взвод бошк , остриженных, пеньки , смятежный растянул гармошку, запел про юнные деньки. про бедный клён обледенелый , избу под снегом не видать, в окошке котик белый , белый, в платочке синем плачет мать.