в каждом щастье назначен срок

Задрожала машина , заглохла Двое вышли в вечерний простор, Заблистает закатною охрой корабельными соснами Бор. . А в деревне у края равнины зарепещут созвездья огней. Пожилой пассажир у куртины Задержался с подругой своей. силуэтные человеки , свет несущие два странных лица, Обращенных друг к другу навеки И забывших себя до конца. как два нимба, два легкие светы Исходили из них, и вокруг Уходящие пряные леты в них вцепилися сотнями рук. Тяжелы огнеликие канны, Как бокалы с кровавым вином, И седые полыньи султаны, И ромашки в венце золотом. В неизбежном предчувствии горя, В кажном счастье назначен свой срок, Лишь зелёною кошкою море Шипя пеной игралась у ног И они, наклоняясь друг к другу, Бесприютные дети ночей, Молча шли по цветочному лугу В электрическом блеске лучей. А машина во мраке стояла, И мотор трепетал тяжело, дожидался водила устало, Опершись подбородком в стекло. Жизнь кончается , кончилось лето, Завтра грянут ненастные дни, Что давно ваша песенка спета , да фильтра скурена сигарета, жизнь мелькнёт, как окурка огни, Слава, слышшь, ерунду не гони - . Разве слышите ль песни мои