Social
В моих венах не кровь, а холодный жидкий азот, Я замораживаю чарты, когда делаю вдох. Вы ждете спасения? Зря. Мессия в запое, Мой голос — это вой сирен над мертвым покоем. Я строил свой мир из обломков ваших иллюзий, Где каждый второй продает себя за иллюминаций. Но я вне меню, я вне зоны действия ваших программ, Я просто пришел напомнить, что вы все звери, а не бараны. Рифма — как ломик, взламывает подсознанье, После моих куплетов в студию приходит молчанье. Потому что слово — это пуля, а я — пулеметчик, Я здесь не чарты ломать, я здесь ломаю «застройщиков». Вы лепите хиты под копирку, под трафарет, А мой трек — это теракт, здесь бронежилета нет. Я дышу микрофоном, как будто это последний кислород, Это лютый, бескомпромиссный андерграунд-флот. Тонем, но не всплываем, гнием, но не сгораем, Мы — те, кого вы не замечаете, но мы — ваш край.
You may also like

Leave a comment
В моих венах не кровь, а холодный жидкий азот, Я замораживаю чарты, когда делаю вдох. Вы ждете спасения? Зря. Мессия в запое, Мой голос — это вой сирен над мертвым покоем. Я строил свой мир из обломков ваших иллюзий, Где каждый второй продает себя за иллюминаций. Но я вне меню, я вне зоны действия ваших программ, Я просто пришел напомнить, что вы все звери, а не бараны. Рифма — как ломик, взламывает подсознанье, После моих куплетов в студию приходит молчанье. Потому что слово — это пуля, а я — пулеметчик, Я здесь не чарты ломать, я здесь ломаю «застройщиков». Вы лепите хиты под копирку, под трафарет, А мой трек — это теракт, здесь бронежилета нет. Я дышу микрофоном, как будто это последний кислород, Это лютый, бескомпромиссный андерграунд-флот. Тонем, но не всплываем, гнием, но не сгораем, Мы — те, кого вы не замечаете, но мы — ваш край.